Осторожно, много мата
Кстати, есть польза и от волшебника Чурова. С одной стороны, дали по рогам "Справедливой России", которая гораздо более вонючая, чем даже едорасты, и хочет плохого не потому, что начальство велит, а от чистосердечной любви к гнусности. С другой стороны, теперь у нас вместо депутатов смешные клоуны, и сердцу радостно и уму. Ну и всей стране становится мало-помалу понятно, что "депутат" это просто другое слово для обозначения "тупого говноеда".
Закончив читать стихи, депутат Сидякин упал на пол, ударился об угол сцены, громко пустил ветры, стошнил и описался. Изо рта у него пошла пена.
Депутат Мизулина медленно поднялась со стула, руки ее затряслись, пальцы с ярко накрашенными ногтями согнулись. Она вцепилась себе ногтями в лицо и потянула руки вниз, разрывая лицо до крови.
-- Прорубоно... прорубоно... -- захрипела она низким грудным голосом.
Депутат Гудков резко встал со стула, оперся руками о стол и со всего маха ударился лицом о стол.
Депутат Пономарев дернулся, выпрыгнул из-за стола и повалился на сцену. Перевернувшись на живот, он заерзал, дополз до края сцены и свалился в партер зала. В партере он заворочался и запел что-то тихое. Депутат Гудков громко заплакал. Депутат Мизулина вывела его из-за стола. Депутат Гудков наклонился, спрятав лицо в ладони. Депутат Яровая крепко обхватила его сзади за плечи. Ее вырвало на затылок Гудкова. Отплевавшись и откашлявшись, она закричала сильным пронзительным голосом:
-- Прорубоно! Прорубоно Прорубоно!
Сидякин и Пономарев спрыгнули со сцены и, имитируя странные движения друг друга, засеменили к входной двери. Приблизившись к неподвижно лежащей уборщице, они взяли ее за ноги и поволокли по проходу к сцене.
Депутат Гудков приподнял свое разбитое посиневшее лицо.
-- Прорубоно, -- четко произнес он распухшими губами.
Кстати, есть польза и от волшебника Чурова. С одной стороны, дали по рогам "Справедливой России", которая гораздо более вонючая, чем даже едорасты, и хочет плохого не потому, что начальство велит, а от чистосердечной любви к гнусности. С другой стороны, теперь у нас вместо депутатов смешные клоуны, и сердцу радостно и уму. Ну и всей стране становится мало-помалу понятно, что "депутат" это просто другое слово для обозначения "тупого говноеда".
Закончив читать стихи, депутат Сидякин упал на пол, ударился об угол сцены, громко пустил ветры, стошнил и описался. Изо рта у него пошла пена.
Депутат Мизулина медленно поднялась со стула, руки ее затряслись, пальцы с ярко накрашенными ногтями согнулись. Она вцепилась себе ногтями в лицо и потянула руки вниз, разрывая лицо до крови.
-- Прорубоно... прорубоно... -- захрипела она низким грудным голосом.
Депутат Гудков резко встал со стула, оперся руками о стол и со всего маха ударился лицом о стол.
Депутат Пономарев дернулся, выпрыгнул из-за стола и повалился на сцену. Перевернувшись на живот, он заерзал, дополз до края сцены и свалился в партер зала. В партере он заворочался и запел что-то тихое. Депутат Гудков громко заплакал. Депутат Мизулина вывела его из-за стола. Депутат Гудков наклонился, спрятав лицо в ладони. Депутат Яровая крепко обхватила его сзади за плечи. Ее вырвало на затылок Гудкова. Отплевавшись и откашлявшись, она закричала сильным пронзительным голосом:
-- Прорубоно! Прорубоно Прорубоно!
Сидякин и Пономарев спрыгнули со сцены и, имитируя странные движения друг друга, засеменили к входной двери. Приблизившись к неподвижно лежащей уборщице, они взяли ее за ноги и поволокли по проходу к сцене.
Депутат Гудков приподнял свое разбитое посиневшее лицо.
-- Прорубоно, -- четко произнес он распухшими губами.